21 Мар 2015

Вещь в «потребительском обществе»

Знаменательно, что в предыдущей главе, рассматривая в качестве основы формально-эстетического упорядочения жилой среды лишь механистические аспекты взаимодействия вещей и жилища, дизайна и архитектуры, мы все время оказывались вынужденными в неявной форме обращаться к человеку, апеллируя к социальным процессам, человеческой жизнедеятельности и т. п. Иначе и не могло быть: в основе любого из аспектов единства среды в конце концов лежит социокультурное единство жизненных процессов.

Противопоставлять материальную и духовную культуру и выделять первую в качестве изолированного объекта изучения — значит отрицать идею единства самой человеческой культуры. Чтобы до конца понять смысл и содержание жилой среды как целостности, нужно осознать наряду с чисто физической и социокультурную ее сущность, взаимодействие мира вещей и человеческих ценностей. Этому и посвящена данная статья.

«Антивещистские» настроения сегодня по-своему отразили протест против капиталистического «общества потребления», где полнота человеческого бытия все больше выхолащивается «тиранией вещей». Внешне безобидная и даже привлекательная игрушка — вещь — превращается в угрозу человеческому счастью. Борьба с ней совмещается в умах с борьбой за человеческое счастье. «Скройся, Вещь!» — крупными буквами было написано на стенах Сорбонны в бурные дни мая — июня 1968 г.

Очевидна иллюзорность такого совмещения, абстрактность внесоциальной борьбы против вещи как таковой. Но тем не менее «антивещистская» направленность органично входит в общий поток критики отчуждающего влияния «общества потребления». Горячо дебатируется проблема истинных и мифических ценностей и, если брать шире, проблема человека в его единении или, наоборот, разобщенности с миром.

Трагедию порабощения вещью выпукло запечатлели Веркор и Э. Триоле, Ж. Перек и А. Дотель, Р. Дорфелес и К. Рошфор, А. Боске и Р. Эскарпи. «Семейная жизнь» Э. Базена, «Молодожены» Ж. Л. Кюртиса, «Время жить» А. Ремакля — вот лишь некоторые из книг. Вся прогрессивная литература Запада наполнена острой тревогой: на глазах вырождается гордый традиционно-гуманистический идеал человека как «меры всех вещей».

[в начало статьи]