12 Май 2015

Развитие тенденции — строительство домов-коммун

После успеха соревнования началось проектирование и отчасти строительство домов-коммун в ряде городов страны. В 1928 году по проекту Г. Вольфензона в Москве на Хавской улице был построен первый дом-коммуна, который, правда, почти с самого начала функционировал не так, как было задумано. Проектировали, как правило, крупные дома-коммуны, ибо развитый общественный сектор мог быть создан лишь при достаточно большом количестве обслуживаемых людей. Выработалась своего рода норма: дома-коммуны обычно рассчитывались на 1200-1500 жителей. Однако были решения на 3000 и даже на 5000 человек. Появился даже специальный термин — «жилой комбинат», которым обозначались дома-коммуны значительных размеров.

Типичным примером дома-коммуны «нормального» типа является проект братьев Весниных для Кузнецка, рассчитанный на 1100 человек. Пять отдельных объемов общественного сектора размещены вдоль центральной оси. По сторонам ее симметрично расположены два жилых корпуса для семейных (площадь ячейки 15 м2) и два для одиноких (площадь ячейки 8 м2). Семейные корпуса связаны с детскими учреждениями, где дети дошкольного и школьного возраста живут порознь. Все девять объемов комплекса объединены теплыми переходами. По логичности функционального разделения, тщательности проработки планировки отдельных частей и схемы их взаимосвязи проект Весниных можно считать одним из лучших в то время. Особенно уникально в этом проекте наличие озелененной придомовой территории, клумб и газонов. Современные же клумбы и газоны требуют чуть ли не ежедневного ухода и обработки от вредителей.

Развитие тенденции шло, однако, не только в сторону укрупнения масштабов домов-коммун. В некоторых работах постепенно начала видоизменяться и сама идея. Первоначальная здоровая установка на обобществление некоторых основных функций быта подменялась кое-где стремлением к полной коллективизации, к обобществлению всех функций, за исключением разве что процесса воспроизводства себе подобных. Крайние стремления толка были сформулированы в работах Ю. Ларина. В его книге «Жилище и быт» сделана попытка обосновать идею «стопроцентного» обобществления, исходя из интересов «непредывки» в производстве и якобы интенсивно происходящего-распада семьи. Эта книга, подобно другим, написанным с такой же страстностью, не могла не оказать пагубного влияния на умы современников.610x510_Quality97_650x544_Quality97_099_AD_02_08_01-2

Тяга к полному обобществлению обозначилась и в проектировании домов-коммун. Некоторый налет такого максимализма заметен уже в рассмотренном проекте Весниных. Еще четче проявился он в проектах домов-коммун для Сталинграда и Иваново-Вознесенска И. Голосова: здесь уже нет дифференциации жилых помещений для женатых и одиноких, отсутствует ориентировка на семью, индивидуальный сектор решен крайне схематично — бесконечные ряды однотипных ячеек, нанизанных на коридоры.

Следующим шагом в этом направлении был проект дома-коммуны Стройкома РСФСР М. Барща и В. Владимирова. Авторы проявили изобретательность в компоновке сложного пространственного комплекса, рассчитанного на 1000 взрослых и 680 детей. Но высокие профессиональные качества проекта не искупают ущербности отправных положений. Здесь нет никаких условий для существования семьи. Сфера индивидуального быта ограничена лишь шестиметровой спальной кабиной. До предела дифференцированные бытовые функции протекают в строго определенных помещениях сильно развитого общественного сектора.

До полного абсурда идеи обобществления были доведены в проекте В. Кузьмина. Он дифференцировал буквально все жизненные проявления человека на ряд элементарных процессов, нормированных во времени. Все население разделено на ряд групп: взрослые холостые, взрослые, живущие в данный момент парами («бывшие муж и жена»), беременные женщины, старики, старухи, дети различных возрастов. Для каждой группы по минутам расписан весь день. Сделана попытка регламентировать даже половую жизнь «коммунаров»: спят они «коллективно», по шесть человек мужчин или женщин, в групповых спальнях, уединяясь в «двуспальни» на энное количество ночей в интересах воспроизводства. Эту, по меткому выражению М. Гинзбурга, лестницу гипертрофии может заключить проект «сонного павильона» в Зеленом городе К. Мельникова, где сон объявлен «социалистическим», так как люди спят в громадных залах, где специальные оркестры и отражатели   заглушают «обобществленный храп».

Эти «левые» и, право же, курьезные проекты показывают, до какой бессмыслицы может быть доведена идея обобществления быта. Конечно, многое объясняется недостаточной марксистской подготовкой авторов.

[в начало статьи]